Назад Вперед

Анекдоты от Пафнутия (18+)


Для серьёзных отношений ищу девушку…

… для которой будущая семья, дети и муж значат больше, чем содержимое её смартфона...


Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото AntonioGuillemF - Depositphotos

Я по звонку определяю, кто мне звонит:

…если звонИт - это студентка филфака Катерина,

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото Wisky - Depositphotos

… а если звОнит - то это официантка Зиночка.

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото ArenaCreative - Depositphotos

Сборщица чая на плантациях Липтон в Индии даже не подозревает, что собирает чай с любовью и нежностью.

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Сбор чая в холмистой местности Шри-Ланки. Фото Iryna_Rasko - Depositphotos

Директоp пристально разглядывает новую секpетаршy.

- Четверо детей, - говорит емy на yхо начальница отдела кадров.

- Hе может быть. У такой молоденькой и yже четверо детей?

- Hе y нее, а y вас.

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото Kzenon - Depositphotos

Вся сущность женщин с детства.

Сейчас видел, как девочка вырывает у мальчика его же велосипед с криками:

"НУ, Я ЖЕ СКАЗАЛА "ПОЖАЛУЙСТА!"

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото zaretskaya - Depositphotos

У меня есть подруга. Каждый раз, когда я прихожу к ней, она моет полы.

Однажды я спросила ее, мол, что это ты, как я ни приду, все время полы моешь?

А она говорит:

- Звонок у нас очень громкий, а собака - очень пугливая!

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото markcarper - Depositphotos

Мою пол и думаю…

- Если уборку проводить реже, то ее результаты будут очевидней.

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото korolOK - Depositphotos

Собеседник набирает сообщение...

Собеседник набирает сообщение...

Собеседник набирает сообщение...

Собеседник набирает сообщение...

Собеседник набирает сообщение...

-)

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото gpointstudio - Depositphotos

Урок в шестом классе. Учительница поворачивается к доске, что-то пишет, вдруг за её спиной раздаётся смех. Она резко оборачивается и спрашивает у Коли:

- Ты чему так обрадовался?

- Я одну вашу сиську видел, когда платье распахнулось.

- Убирайся, негодник! В школу можешь не приходить пять дней!

Когда она делает запись в журнале, с первой парты снова раздаётся смех.

- А ты, Василий, над чем смеёшься?

- Я обе ваши сиськи увидел!

- Вон из класса! Чтоб я тебя две недели в школе не видела!

После этого в классе воцарилась полная тишина. Расстроенная учительница подошла к доске, начала писать и уронила мел. Наклонилась, подняла его, в классе опять смех. Оборачивается - с последней парты поднялся Вовочка и стал складывать в портфель свои тетрадки.

Учительница спрашивает:

- В чём дело?

- После того, что я только что увидел, Марьванна, мне образования не получить вообще!

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото sorokopud - Depositphotos

В класс заходит новый учитель с огромным косяком, садится, запаливает, тянет…

- Дети, я ваш новый учитель биологии, Иван Петрович…

Затягивается, выдыхает…

- Сегодня я расскажу вам про рыбу–пилу…

Затягивается…

- Эта рыба обитает на са–а–амом дне океана, у дна, в вечной мгле…

…еще затяжка…

- Но иногда она выходит на берег, и начинает пилить деревья…

Затягивается, выдыхает… задумчиво:

- П…здец… Еб…нутая рыба…

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото Camrocker - Depositphotos

Прочитал Дейла Карнеги.

Решил, что следующий день начну с улыбки.

Всю первую половину рабочего дня старательно всем улыбался, по возможности искренне.

В обед ко мне подошёл начальник и сказал:

- Ещё раз накуренный на работу припрёшься - уволю.

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото Discovod - Depositphotos

- Слушай, классную позу знаю: ты встаешь у окна раком, я залезаю на люстру и оттуда прям на тебя...

- Нее, у меня попугай говорящий - все мужу расскажет!

Голос попугая:

- Отрежьте мне язык, я должен ЭТО видеть!

Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Фото AnnaOmelchenko - Depositphotos

Источник

29Пальм
Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Рис. LoopAll - Depositphoto Блог Павла Аксенова. Анекдоты от Пафнутия. Рис. LoopAll - Depositphoto
Гость
#1
ЕСЛИ ЛЮБИШЬ МУЗЫКУ, ТО ЛЮБИ!
Это заключительные слова последнего рассказа "Римская опера" из
замечательного собрания устных рассказов " К МУЗЫКЕ"
Ираклия Андроникова, которые идеально подходят эпиграфом к книге
и творчеству этого яркого и самобытного популяризатора музыки.
А каким мастером разговорного жанра он был можете судить по отрывку
(довольно продолжительному и не совсем укладывающемуся в этот формат)
из рассказа "ПЕРВЫЙ РАЗ НА ЭСТРАДЕ"
"... В это время в гостиную быстро вошел инспектор оркестра, сказал:
«Оркестр уже на местах». Я ответил ему без звука, одними губами: «Хорошо».
– «Ну, вы у меня новичок, давайте я вас провожу». Он взял меня рукою за талию.
И я пошел на негнущихся деревянных ногах той дорогой, которая всю жизнь
казалась мне дорогою к славе. . . . . . . . . . . . . . . .
Я уже вступал в оркестр. И тут инспектор сделал то, чего я меньше всего
ожидал: он что-то пробормотал – что именно, я не расслышал – и убрал с
моей спины руку. А я так на нее опирался, что чуть не упал навзничь, и,
падая, схватился за плечо контрабасиста. Сказал: «Извините!» – и въехал
локтем в физиономию виолончелиста. Сказал: «Я нечаянно», – наскочил
на скрипичный смычок, смахнул полой пиджака ноты с пюпитра… И по
узенькой тропинке между скрипками и виолончелями, по которой, казалось
мне, надо было не идти, а слегка побежать, чтобы взлететь на дирижерское
возвышение, как это делали некоторые любимые Ленинградом заграничные
дирижеры, я стал пробираться по этой тропинке, цепляясь, извиняясь,
здороваясь, улыбаясь… А когда добрался наконец до дирижерского пульта,
то выяснилось, что меня навестило несчастье нового рода: у меня не гнулись
ноги в коленях. И я понимал, что если даже сумею втащить на подставку
левую ногу, то на правом ботинке Антона Шварца улечу в первый ряд.
Тогда я применил новую тактику: согнувшись, я рукой подбил правое колено,
втянул правую ногу на площадку, потом повторил эту манипуляцию с левой
ногой, распрямился… окинул взглядом оркестр… Кто-то из оркестрантов сказал:
– Повернитесь к залу лицом!
Я повернулся – и обомлел. Зал филармонии, совершенно в ту пору ровный,
без возвышений, без ступеней, зал, где я проводил чуть ли не каждый вечер в
продолжение многих лет и пересидел во всех рядах на всех стульях, – в этот
вечер зал уходил куда-то вверх, словно был приколочен к склону крутой горы.
И хоры сыпались на меня и нависали над переносьем. Я не понял, что это
объясняется тем, что я приподнят над ним метра на три и вижу его с новой
точки. Я решил, что потерял перпендикуляр между собою и залом, и стал
потихоньку его восстанавливать, все более и более отклоняясь назад, и
восстанавливал до тех пор, покуда не отыскал руками за спиной дирижерский
пульт и не улегся на него, отдуваясь, как жаба.
В зале еще шныряли по проходам, посылали знакомым приветы. У меня
было минуты полторы или две, чтобы собраться и сообразить краткий план
своего выступления. Но я уже не мог ни сообразить ничего, ни собраться,
потому что в этот момент был весь как… отсиженная нога!..
Я ждал, пока успокоятся. И дождался. Все стало тихо. И все на меня
устремилось. Памятуя совет Соллертинского, я вырвал глазом старуху из
тридцать второго ряда, повитую рыжими косами, – мне показалось, что
она улыбается мне. Решил, что буду рассказывать все именно ей.
И, отворив рот, возопил: «Се. во. ды. ня мы оты. кры. ваеммм се. зо. ныыы
Ле. нин. градысыкой, го. сударственной фи. ла. ры. монии…
». И почти
одновременно услышал: «…адыской… астевенной… мохониии…». И это эхо
так меня оглушило, что я уже не мог понять, что я сказал, что говорю и что
собираюсь сказать. Из разных углов ко мне прилетали некомплектные
обрывки фраз, между которыми не было никакой связи. Я стал путаться,
потерялся, кричал, как в лесу… Потом мне стало ужасно тепло и ужасно
скучно. Мне стало казаться, что я давно уже кричу один и тот же текст.
И стоя над залом, видя зал и обращаясь к залу, я где-то от себя влево, в
воздухе, стал видеть сон. Мне стало грезиться, как три недели назад я в
безмятежном состоянии духа еду на задней площадке трамвайного вагона,
читаю журнал «Рабочий и театр» и дошел до статьи Соллертинского
«Задачи предстоящего сезона филармонии». И вдруг этот журнал словно
раскрылся передо мной в воздухе, и я, скашиваясь влево, довольно бойко
стал произносить какие-то фразы, заимствуя их из этой статьи. И вдруг
сообразил: сейчас в статье пойдет речь о любимых композиторах
Соллертинского, которых не играют сегодня. Упоминать их не к чему:
сегодня Танеев. И хотя я помнил, о чем шла речь в статье Соллертинского
дальше, – связи с дальнейшим без этого отступления не было. Я еще ничего
не успел придумать, а то, что было напечатано в первом абзаце, неожиданно
кончилось. Я услышал какой-то странный звук – крик не на выдохе, а на
вдохе, понял, что этот звук издал я, подумал: «Зачем я это сделал? Как бы
меня не выгнали!». А потом услышал очень громкий свой голос:
А се. во. ды. ня мы испол. няем Та. нее. ва. Пер. вую сим. фонию Танеева.
Це-моль. До-минор. Первую симфонию Танеева. Это я к тому говорю, что
це-моль – по-латыни. А до-минор… тоже по-латыни
!
Подумал: «Господи, что это я такое болтаю!». И ничего больше не помню!
Помню только, что зал вдруг взревел от хохота! . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . В это время в голубую гостиную не вошел и не вбежал, а я бы
сказал, как-то странно впал Соллертинский. Хрипло спросил:
– Что ты наделал?
А я еще вопросы стал ему задавать:
– А что я наделал? Я, наверно, не очень складно говорил?
Иван Иванович возмутился:
– Прости, кто позволил тебе относить то, что было, к разговорному жанру?
Неужели ты не понимаешь, что произошло за эти двадцать минут?
– Иван Иванович, я же в первый раз…
– Да, но ни о каком втором разе не может быть никакой речи! Очевидно,
ты действительно находился в обмороке, как об этом все и подумали.
Дрожащим голосом я сказал:
– Если бы я был в обмороке, то я бы, наверно, упал, а я пришел сюда
своими ногами.
– Нет, нет… Все это не более, чем дурацкое жонглирование словами.
Падение, которое произошло с тобой, гораздо хуже вульгарного падения
туловища на пол. Если ты действительно ничего не помнишь, – позволь
напомнить тебе некоторые эпизоды. В тот момент, когда инспектор подвел
тебя к контрабасам, ты внезапно брыкнул его, а потом выбросил ножку
вперед, как в балете, и кокетливо подбоченился. После этого потрепал
контрабасиста по загривку – дескать: «Не бойсь, свой идет!» – и въехал
локтем в физиономию виолончелиста. Желая показать, что получил
известное воспитание, повернулся и крикнул: «Пардон!». И зацепился
за скрипичный смычок. Тут произошел эпизод, который, как говорится,
надо было «снять на кино». Ты отнимал смычок, а скрипач не давал
смычок. Но ты сумел его вырвать, показал залу, что ты, дескать, сильнее
любого скрипача в оркестре, отдал смычок, но при этом стряхнул ноты с
пюпитра. И по узенькой тропинке между виолончелей и скрипок, по
которой нужно было пройти, прижав рукой полу пиджака, чтобы не
зацепляться, ты пошел какой-то развязной, меленькой и гаденькой
походочкой. А когда добрался до дирижерского пульта, стал засучивать штаны,
словно лез в холодную воду. Наконец взгромоздился на подставку, тупо
осмотрел зал, ухмыльнулся нахально и, покрутив головой, сказал: «Ну и ну!».
После чего поворотился к залу спиной и стал переворачивать листы
дирижерской партитуры, так что некоторые подумали, что ты
продирижируешь симфонией, а Гаук скажет о ней заключительное слово.
Наконец, тебе подсказали из оркестра, что недурно было бы повернуться
к залу лицом. Но ты не хотел поворачиваться, а препирался с оркестрантами
и при этом чистил ботинки о штаны – правый ботинок о левую ногу – и при
этом говорил оркестрантам: «Все это мое дело – не ваше, когда захочу, тогда
и повернусь». Наконец ты повернулся. Но… лучше бы ты не поворачивался!
Здесь вид твой стал окончательно гнусен и вовсе отвратителен. Ты покраснел,
двумя трудовыми движениями скинул капли со лба в первый ряд и, всплеснув
своими коротенькими ручками, закричал: «О господи!». И тут своей левой
ногой ты стал трясти, вертеть, сучить, натирать сукно дирижерской подставки,
ты подскакивал и плясал на самом краю этого крохотного пространства…
Потом переменил ногу и откаблучил в обратном направлении, чем вызвал
первую бурную реакцию зала. При этом ты корчился, пятился, скалился,
кланялся… Публика вытягивала шеи, не в силах постигнуть, как тебе удалось
удержаться на этой ограниченной территории. Но тут ты стал размахивать
правой рукой. Размахивал, размахивал и много в том преуспел! Через
некоторое время публика с замиранием сердца следила за твоей рукой,
как за полетом под куполом цирка. Наиболее слабонервные зажмуривались:
казалось, что рука твоя оторвется и полетит в зал. Когда же ты вдоволь
насладился страданием толпы, то завел руку за спину и очень ловко поймал
себя кистью правой руки за локоть левой и притом рванул ее с такой силой,
что над притихшим залом послышался хруст костей, и можно было подумать,
что очень старый медведь жрет очень старого и, следовательно, очень
вонючего козла.
Наконец ты решил, что пришла пора и поговорить! Прежде всего, ты стал
кому-то лихо подмигивать в зал, намекая всем, что у тебя имеются с кем-то
интимные отношения. Затем ты отворил рот и закричал: «Танеев родился
от отца и матери!». Помолчал и прибавил: «Но это условно!». Потом сделал
новое заявление: «Настоящими родителями Танеева являются Чайковский
и Бетховен». Помолчал и добавил: «Это я говорю в переносном смысле».
Потом ты сказал: «Танеев родился в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году,
следовательно, не мог родиться ни в пятьдесят восьмом, ни в пятьдесят
девятом, ни в шестидесятом. Ни в шестьдесят первом…». И так ты дошел
до семьдесят четвертого года. Но ты ничего не сказал про пятьдесят
седьмой год. И можно было подумать, что замечательный композитор
рождался два года подряд и это был какой-то особый клинический случай…
Наконец ты сказал: «К сожалению, Сергея Ивановича сегодня нету среди нас.
И он не состоит членом Союза композиторов». И ты сделал при этом какое-то
непонятное движение рукой, так что все обернулись к входным дверям,
полагая, что перетрусивший Танеев ходил в фойе выпить стакан ситро и уже
возвращается. Никто не понял, что ты говоришь о классике русской музыки,
отошедшем в лучший из миров еще в тысяча девятьсот пятнадцатом году.
Но тут ты заговорил о его творчестве. «Танеев не кастрюли паял, – сказал ты, – а
создавал творения. И вот его лучшее детище, которое вы сейчас услышите».
И ты несколько раз долбанул по лысине концертмейстера виолончелей,
почтенного Илью Осиповича, так что все подумали, что это – любимое
детище великого музыканта, впрочем, незаконное и посему носящее
совершенно другую фамилию. Никто не понял, что ты говоришь о симфонии.
Тогда ты решил уточнить и крикнул: «Сегодня мы играем Первую симфонию
до-минор, це-моль! Первую, потому что у него были и другие, хотя Первую он
написал сперва… Це-моль – это до-минор, а до-минор – це-моль. Это я говорю,
чтобы перевести вам с латыни на латинский язык». Потом помолчал и крикнул:
«Ах, что это, что это я болтаю! Как бы меня не выгнали!..». Тут публике стало
дурно одновременно от радости и конфуза. При этом ты продолжал
подскакивать. Я хотел выбежать на эстраду и воскликнуть: «Играйте аллегро
виваче из „Лебединого озера“ – „Испанский танец…“». Это единственно могло
оправдать твои странные движения и жесты. Хотел еще крикнуть: «Наш лектор
родом с Кавказа! Он страдает тропической лихорадкой – у него начался припадок.
Он бредит и не правомочен делать те заявления, которые делает от нашего
имени». Но в этот момент ты кончил и не дал мне сделать тебе публичный отвод… "
Гость
#2
житель планеты


                                                       День арбуза


Арбузы очень полезны!
Спелые их них прочищают почки, переспелые - желудочно-кишечный тракт!


- Арбуз спелый?
- Спелый!
- А почему внутри белый?
- Не загорел ещё...


Фобия дня: страх постучать по арбузу и услышать стук в ответ


Сын в задумчивости стучит по арбузу.
Я, задушенным шёпотом: "Кто там??".......
Кто ж знал, что он не слышал как я подошла?..


Сломался будильник, а встать нужно пораньше?
Просто съешь на ночь арбуз.


Вчера вечером съел половину арбуза.
Всю ночь снился сон, что ищу по городу туалет.
Сон оказался кошмаром: искал везде, по подворотням, по улицам, у метро, в Макдональдсе…
Утром проснулся и поблагодарил судьбу, что НЕ НАШЕЛ.



Подходит женщина к арбузной лавке, прикладывает ухо к арбузу и начинает стучать в него кулачком.
Стучит, стучит и на шестом арбузе продавец не выдерживает: — Чё стучит да? Арбуз свежий да?Там никого нет!


Как правильно выбрать арбуз:
1. Ищем арбуз с желтым пятном
2. С большим желтым пятном
3. Как можно больше
4. Желательно на всю поверхность
5. Наслаждаемся дыней.


Да что ты знаешь о мечтах?
Я вот в детстве мечтал жить отдельно от родителей, чтобы иметь возможность есть арбуз ложкой, а не резать его на дольки


— Мам, а что это у тебя живот всё больше и больше становится?
— Доча, я ела арбуз, случайно проглотила семечку и теперь внутри меня растёт новый арбузик! Дочка руки в боки:
— А не беременна ли ты, голубушка?


Арбуз - офигительное блюдо!
И наелся, и напился, и умылся, и уссался!


Когда-то, в давние времена старый еврей ехал на осле мимо татарского села. Видит, возле дороги играет маленький мальчик. Остановился возле него и говорит:
- Мальчик, ты не мог бы мне помочь? У меня есть рубль. Мне нужно поесть, покормить осла и чтобы ещё на оставшуюся дорогу хватило.
Мальчик забрал рубль, ушёл в село. Купил там за 10 копеек арбуз, принёс его старику и собрался уходить. Еврей говорит:
- Я же тебя попросил помочь, а ты что сделал?
На что мальчик ответил:
- Вы арбуз съешьте сами, корки отдайте ослу, а семечки по дороге погрызёте.
С тех самых пор евреи в Татарстане не живут.

источник
источник

Добавить комментарий




em1em2em3em4em5em6em7em8em9em10em11em12em13em14em15em16em17em18em19em20em21em22em23em24em25em26em27em28em29em30em31em32em33em34em35em36em37em38em39em40em41em42em43em44em45em46em47

Введите код указанный на картинке:

captcha
Подождите, идет проверка кода...
Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь, если у Вас еще нет аккаунта, и Вам не придется вводить код подтверждения.
x
АВТОРИЗАЦИЯ